ХРОНИКИ ПОСЛЕДНЕГО РУБЕЖА

Призваны в мир мы вовсе не для праздников и пирований. На битву мы сюда призваны

Previous Entry Share Next Entry
Крестьянская война начала ХХ века и ее значение для победы большевиков
Основной
aloban75



1. Штамп об «Октябрьском перевороте»

Официальная пропаганда постсоветской России навязывает нам взгляд на революцию, которая началась в России в октябре 1917 года и полностью изменила форму жизнеустройства нашей страны, как на переворот, совершенный кучкой фанатиков-большевиков, в отрыве от широких масс народа. Именование Октябрьской революции «Октябрьским переворотом» стало почти что нормой для теле- и радиодикторов, журналистов, ученых и политиков, лояльных правящему режиму. Этот взгляд тем более широко и легко распространяется в массах, что он перекликается с существовавшим в СССР своеобразным культом Ленина, который советские люди впитывали еще с дошкольных учреждений. И вот человек, привыкший считать, что Ленин — это полубог, который один мог вершить историческими поворотами и судьбами целых народов и государств (а большинство нынешних критиков советского прошлого сформировались именно в те советские времена, а зачастую были даже работниками пропагандистской машины), теперь, даже объявив себя антисоветчиком и антикоммунистом, продолжает верить в то же самое, только теперь Ленин превращается у него из доброго полубога в злого, ввергшего Отечество в пучину неисчислимых страданий. Этим сторонникам «культа личности наоборот» в голову не приходит, что Ленин, каким бы гениальным политиком он ни был, все же оставался человеком, что он вовсе не производил революций, а лишь умел ждать наступления революционной ситуации и умел, дождавшись, воспользоваться ею с выгодой для своей партии. Это — большее, что можно потребовать от политика. Способность воспользоваться или не воспользоваться объективно сложившейся ситуацией и отличает хорошего политика от плохого. А объективная ситуация — это равнодействующая социальных сил, численность которых намного превышают сотни или даже тысячи людей (напомним, что к февралю 1917 численность партии большевиков насчитывала не более 10 000 человек, накануне октября 1917 она выросла до 350 000 человек, что само по себе немало, но составляло ничтожное меньшинство от общего количества населения Российской империи, достигавшего около 200 миллионов человек). Один из наиболее проницательных политических философов мира — Никколо Макиавелли вывел закономерность, которая получила название «макиавеллевский кентавр». Суть ее в следующем: для того, чтобы взять и удержать власть, недостаточно одного насилия, нужно внутреннее согласие принимать эту власть со стороны большинства слоев населения. Это не обязательно должна быть сознательная и однозначная поддержка политической силы и ее целей. Политическую силу могут поддержать не до конца, воспринимая ее как «меньшее из зол». Поддержка эта также не обязательно должна быть активной, иногда достаточно просто не выступать против этой политической силы или выступать против ее противников. Но в любом случае власть не может достаточно долго удерживать кучка фанатиков, на какой бы жесточайший террор и на какую бы изощренную пропаганду она ни опиралась.

2. Недостаточность формулы «пролетарской революции»

Итак, если в 1917 году в России пали одно за другим и самодержавно-дворянское и либерально-буржуазные правительства — значит, дело было не в «злом гении — Ленине», не в агитации большевиков, а в том, что эти правительства не устраивали широкие массы населения Российской империи. И если большевики, взяв власть в качестве руководителей Советского государства, сумели удержать ее, победить в гражданской войне и интервентов и сторонников всех остальных проектов, прежде всего «белого», буржуазно-либерального, то значит, опять-таки их поддержало большинство населения России, российский народ. Конечно, это не значит, что большинство россиян воспринимали большевиков как идеальных правителей. Отнюдь нет, но в той ситуации, при наличии того набора политических сил, выбор народа остановился на большевиках. И вряд ли возможно согласиться с современными антисоветчиками в том, что большевики «обманули народ», повели его за собой ложными посулами, а затем, не выполнив своих обещаний, стали проводить иную, ненавистную народу программу. Трехлетняя — с 1918 по 1921 — гражданская война заставила все политические силы тогдашней России «раскрыть карты», «показать свое истинное лицо». Если в 1917 году кто-нибудь и мог обманываться относительно целей большевиков, то в 1919 и тем более в 1920 было ясно, что победа их будет равнозначна руководящей роли большевистской партии в управлении обществом, не зависимой от капиталистического Запада внешней политике России, уничтожению помещичьего землевладения, национализации земли и индустрии, ликвидации сословий, резкому ограничению прав церкви, ограниченной госавтономии нацменьшинств. Точно также, как если в 1918 году можно было обманываться относительно целей «белых», которые претендовали на роль истинных патриотов и защитников всех классов сословий России — от дворян до рабочих, то в 1920 году стало понятно, что приход к власти белых означал бы возвращение помещичьего землевладения и частного капитала, конституционную монархию или либеральную республику, отсутствие федеративного начала государства, заметное влияние на политику России стран Антанты — Англии, Франции, США. Победа большевиков стала возможной не вследствие их исключительной жестокости, в какой можно обвинить все стороны, участвовавшие в гражданской войне, и не вследствие их «лживой умелой пропаганде», в каковой также изощрялись и «белые», изображавшие из себя российских патриотов за английские деньги, а благодаря компромиссу большевиков с подавляющим большинством населения России.

Большинство же составляли вовсе не пролетарии, которых еще в советские времена было принято рассматривать как единственную верную опору советской власти и выступления которых принято было рассматривать как решающий фактор в расшатывании самодержавно-дворянского государства. Увы, это не соответствует исторической истине. Пролетариев в России было не так уж и много — всего только 15 миллионов на всю 200-миллионную страну. Их забастовочная активность в период 1900–1917 г.г. хотя и была достаточно высокой, но вряд ли могла считаться «последним гвоздем в гроб царизма и капитализма». Да и после 1917 г. не все рабочие поддерживали большевиков и Советскую власть. Например, немало петроградских рабочих вышли на знаменитую демонстрацию в защиту Учредительного собрания, рабочие Ижевских заводов в 1918 г. под влиянием пропаганды меньшевиков перешли на сторону Колчака. Наконец, пролетарии были сосредоточены в Европейской части России, в немногих промышленных центрах, а также вдоль железных дорог. Конечно, большевики могли рассчитывать на поддержку части рабочего класса в этих центрах крупной промышленности, прежде всего в столицах — Москве и Петрограде. И действительно, из столичных рабочих формировались отряды Красной гвардии, которые сыграли свою роль в вооруженном восстании в Петрограде. Однако для того, чтобы обеспечить поддержку Советской власти по всей нашей огромной стране одних усилий рабочих было маловато. И тут мы подходим к сословию, которое является ключом к пониманию событий 1917–1921 г.г.


3. Российская крестьянская цивилизация

Настоящее большинство населения империи составляли крестьяне. Их было более 85 % всего населения, а если учитывать, что армейские низы также сплошь состояли из крестьян, то и более 90%. Очевидно, что без пассивного или активного согласия крестьянского сословия в России начала ХХ века ни одно крупное политическое преобразование произойти бы не смогло.

Однако при анализе ситуации тех лет крестьянство, как правило, остается в тени. В лучшем случае его воспринимают как пассивную несамостоятельную массу, которая шла, хотя и не всегда уверенно, вслед за сознательными пролетариями и возглавившими их большевиками. В худшем случае, в антисоветском варианте описания событий крестьянство изображают как темную забитую массу, не понимавшую в силу отсталости и невежества «где его счастье». Такой взгляд на крестьянство связан, прежде всего, с его элементарным незнанием со стороны людей города. Крестьянство в России начиная с XVIII века было особым миром, который жил по своим законам, отличающимся от правил жизни образованных, средних и высших слоев населения Российской империи. Реформы Петра Великого раскололи Россию на две неравные части. Первая — высшие и городские сословия — дворянство, духовенство, интеллигенция впитали в себя европейские ценности и постепенно стала себя ощущать частью Европы, вторая - крестьянство осталась верна идеалам допетровской московской Руси. Пропасть между верхами и низами русского общества росла от века к веку и достигла критических размеров именно в начале ХХ века. Историк Г. В. Вернадский отмечал, что в России 1900–1917 г.г.: «Массы крестьян в сельской местности жили в соответствии со стандартами XVII века и только начинали выходить из этой эпохи, в то время как горожане уже ощутили дух XX столетия». Иными словами, российские крестьяне сумели в ХХ веке сохранить живой осколок традиционного общества, давно уже разрушенного на Западе и замененного механистической бездушной и безбожной буржуазной цивилизацией.

Конечно, представителям европеизированных сословий России, которые сплошь были европоцентристами, крестьяне казались отсталыми, забитыми и невежественными, поэтому их зачастую и не принимали в расчет, смотрели на них как на ведомых, которых нужно осчастливить достижениями европейского просвещения, при этом мнения самих крестьян об этом никто знать не хотел. Вместе с тем сам крестьяне смотрели на себя совершено иначе: они видели в себе корень народа, они гордились своим трудолюбием, благодаря которому они смогли выжить, да еще и накормить город и господ в условиях сурового северного климата, не благоприятствующего сельскому хозяйству. Они видели в себе последних представителей Святой Руси, сохранивших свет истинной веры во мраке иноземного безбожия, в которое впали господа. Только сегодня историки начинают понимать, что в таком самовосприятии русских крестьян была большая доля истины, что действительно, как выразился В. Бердинских, это был «огромный материк русской народной культуры, лишь сейчас осознаваемый нами как огромная ценность». Крестьянство российское было именно цивилизацией, то есть складом жизнеустройства, обладающим своими достоинствами, практической выгодой и духовной спецификой, не низшим по отношению к индустриальной буржуазной цивилизации, а другим, кое в чем же и превышающим ее. Крестьяне были носителями высокой культуры, хотя эта культура и кардинально отличалась от европейской, которую европоцентристы, в том числе и русские (от либералов до западников-марксистов начала ХХ в.) только и согласны были считать единственно возможной культурой. Сама русская поземельная община — плод векового социального творчества нашего народа была сложнейшим общественным механизмом взаимопомощи, позволяющим устроить цивилизованную жизнь в сложнейших условиях. Россия — северная страна, в которой сельскохозяйственный сезон продолжается на несколько месяцев меньше, чем в странах Европы и США. Большая часть территории России находится в зоне рискованного земледелия, немалая часть вообще непригодна для земледелия. Климат в России жестко-континентальный, зимой морозы на большей части территории достигают -30 градусов Цельсия. Засухи и неурожаи вплоть до второй половины ХХ века приводили к периодическому массовому голоду. Крестьяне в рамках общины создавали «хлебные запасные магазины», то есть склады, в которых на случай голода складывали, обобществляя, хлеб. Обобществленное зерно выдавалось не только голодающим, из этого фонда его могли выдать обедневшему крестьянину для посева. Крестьянская община также строила дома для новых членов общины, следила за порядком в селе, за пожарной безопасностью, совместными усилиями строила колодцы, мосты, рыла пруды, заготавливала сено для скота. Община учила крестьянина трезвому поведению, умению ладить с людьми, быть хозяйственным, беречь добро — и свое и общее. В лоне общины сформировался тип русского крестьянина, который своим умом, находчивостью, достоинством, свободолюбием и способностью к взаимопомощи поражал А. С. Пушкина. Ему принадлежат показательные слова: «Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлености и говорить нечего. Переимчивость его известна. Проворство и ловкость удивительны … никогда не заметите в нем ни грубого удивления, ни невежественного презрения к чужому. В России нет человека, который бы не имел собственного жилища. Нищий, отправляясь скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях… Наш крестьянин опрятен по привычке и по правилу: каждую субботу ходит он в баню, умывается по три раза в день».

Духовная культура русского крестьянства нам почти неизвестна, лишь по таким самородкам из среды крестьян как Кольцов, Клюев и Есенин мы можем судить о ее богатстве. А ведь они — лишь вершина айсберга, сами они питались духовными стихами и сказаниями, песнями безымянных крестьянских сочинителей. Кстати, знакомство с мемуарной литературой развеивает миф о повальной неграмотности крестьянства: в каждой деревне, а особенно в старообрядческих было по несколько грамотеев, только вот читали они и переписывали не западных романистов, а Священное Писание, труды древних богословов, стихи и рассуждения русских крестьян-Богоискателей, которых на Руси всегда было великое множество… А крестьянское деревянное зодчество, прежде всего, крестьянская изба, которая как разъяснял Есенин в «Ключах Марии» была не просто жилищем, а космосом в миниатюре, символизировала собой весь мир — разве это не высокая культура?

Незнание и непонимание европеизированными высшими классами императорской России культуры и жизни большинства русского народа — крестьянства привело к тому, что из поля вниманий исследователей русской революции, не говоря уже о публицистах и широких кругах политизированной общественности, выпало и массовое движение крестьянства против помещичьего землевладения и за передачу земли общинам, которое в начале ХХ века охватило всю Россию. Вместе с тем оно и стало истинной причиной крушения самодержавия и режима либералов-февралистов и установления Советской власти. Без него большевики, как они и сами признавались, вряд ли бы добились победы.


4. Первая фаза крестьянской революции начала ХХ века: 1902–1903

Крупнейший современный исследователь русского крестьянства В. Данилов говорит о настоящей крестьянской войне, начавшейся еще в 1902 году и продолжавшейся до 1922 года. Данилов так и называет ее «крестьянская революция 1902–1921 г.г.». Другие исследователи, например, Н. Е. Рогожникова говорят о крестьянской «патриархально-общинной революции», подчеркивая, что двигателем этой революции была крестьянская община, которая долгое время считалась опорой самодержавия, но оказалось, что она легко может превратиться в инструмент революции.



Далее полностью читать здесь
http://nevmenandr.net/vaxitov/unknownoctrev.php






Recent Posts from This Journal


promo centercigr november 10, 10:40 3
Buy for 60 tokens
Девочка стала жертвой обстрела Еленовки подразделениями ВСУ, которые проводились с завидной регулярностью, и нуждалась в срочной операции. Ранение было серьезным, осколок повредил позвоночник, в результате чего у Вики отнялись ноги. Вика приняла на себя основной удар, в определённый момент…

  • 1
Крестьянство РИ как сословие - не является классом.
Классовая принадлежность этого крестьянства - дифференцирована.
Емнип, в "Развитие капитализма..." Ленин прикинул примерно так:
- пролетариат и полупролетариат (последний в смысле классовой комбинации "частично пролетариат и частично мелкий буржуа) - около 50%,
- мелкие хозяйчики (в смысле классовой комбинации "частично мелкий буржуа и частично капиталист) - около 30%,
- кулаки (капиталисты) - около 20%.

Октябрьскую революцию, как и все исторические социалистические революции, совершил классовый союз пролетариата и мелкой буржуазии, в т.ч. и классовая комбинация "частично пролетарий и частично мелкий буржуа, которая и есть такой союз в одном индивиде..
(Под мелкой буржуазией я имею в виду индивидуальных товаропроизводителей.)

Второй Декрет советской власти "О земле" - в подавляющей своей части выражает объективные классовые интересы именно сельской мелкой буржуазии: освобождает ее от капиталистической эксплуатации и увеличивает ее средства производства - перераспределяет в ее пользу землю. И только потом этот Декрет выражает объективный классовый интерес сельского пролетариата - обобществление капиталистического сельскохозяйственного производства.

Емнип, в "Империализм как последняя стадия..." Ленин показал, что городской промышленный пролетариат в РИ является самым чистым и концентрированным, т.к. промышленность РИ была самой концентрированной в мире.
Сегодня, когда городского промышленного пролетариата нет в таком чистом виде, как в 1917 г., а городской промышленный пролетариат значительно деклассирован участием в мелкотоварном производстве (шабашит при первой возможности) и расконцентрирован уничтожением крупных промпредприятий, классовый союз пролетариата и мелкой буржуазии против капитала еще более актуален, чем в 1917 г.

Edited at 2017-10-03 03:56 pm (UTC)

Вы не правы.
Крестьянство к началу 20 века сложился, как класс. Это доказала революция 1905 года, это доказали депутаты от крестьян в Думе и т.д.
При царе крестьян называли сословием, как и другие классы и сословия.
Но класс от простого сословия отличается тем, что он имеет организацию для выражения своих интересов и требований (любых).
То есть, класс - сложившаяся организация (финансово, политически и т.д.).
Так же революция 1917 года доказала, что крестьяне - это довольно мощный, вооруженный класс.
А рабочие к 1921 году, наоборот, полностью деклассировались. Что признал Ленин. Рабочего класса к 1921 году в России не стало. Его пришлось создавать заново.

Извините, но Вы городите чушь.

Читайте того же Ленина, начиная с 1-го тома:
"Экономические содержание народничества", "Кто такие "друзья народа" и как они...", "от какого наследства...", "Развитие капитализма в России..." и т.д.

Слово "класс" вольно употреблять в каком угодно смысле.
Но я его употреблял исключительно в марксистском смысле, где оно означает большую группу людей, которая участвует в той или иной форме эксплуататорских отношений либо как эксплуататоры, либо как эксплуатируемые.
Мелкая буржуазия - это класс "два в одном" - самоэксплуататоры (особенность).
Организация класса - это дело десятое по отношению к существованию класса.

///Организация класса - это дело десятое по отношению к существованию класса///

Нету организации - нет и класса (профсоюзы, партии, программы и т.д.) Есть только сословие или стадо.
Нет организации - нет и партии.
Нет организации - нет и армии.
Нет организации - нет и государства.

Извините, но Вы опять говорите ерунду.

На самом деле - наоборот: если нет экономического класса, то не кому и организовываться и т.д.

Первое явление объективной реальности "класс" - это класс как экономическое явление.
Остальные явления: "классовые экономические организации", "политический класс", "политические организации класса", и т.д. - развиваются только из этой основы, причем могут и не развиться.
Экономический класс рабов был, а профсоюза, партии и государства у него не было.

Рабы, по вашему, тоже - класс? Нет, рабы не были классом, ибо у них не было организации.
Класс это - новая формация старого быдла. Класс это уже - организация.
Есть организованные сословия, но они не могут быть классом потому, что они малочисленны.
Скажем, господское, фамильное сословие при царе (каста). У него есть всё, но назвать его классом нельзя. Зато есть класс - дворян. Сословием его назвать нельзя.
Поповское сословие. Оно не настолько многочисленно чтобы его назвать классом, хотя у него есть практически всё: власть, деньги, земля, батраки и т.д. Зато попов можно причислись где то и классу капиталистов.
Для того чтобы стать классом надо быть:
1). Многочисленным
2). Организованным.
Иначе это не класс, а просто сословие, кочевой народ, крестьяне и т.д.




Извините, не о чем разговаривать.
Удачи !

Edited at 2017-10-04 03:27 pm (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account