aloban / Андрей Лобанов (aloban75) wrote,
aloban / Андрей Лобанов
aloban75

Category:

СТАЛИН И КОРОЛЁВ

 



Королёв и Сталин. Два великих сына нашей Родины. Два титана Советской эпохи. Невероятно много в ней успевшие и сделавшие. Какие между ними – великим Вождем и выдающимся Конструктором – были отношения? Встречались ли они? Да, встречались. Но лицом к лицу только раз. Слишком уж разно было тогда их общественное положение.

Но не число встреч определило их отношение друг к другу. А общность в решении крайне важного для страны дела. Долг и ответственность за его исполнение. В сжатые сроки. Ради защиты и обороны Отечества. И потому иными, как только деловыми и взаимно уважительными, их отношения просто не могли быть… Об этом подробнее ниже.

Впервые Сталин увидел фамилию Королёв в конце 1933 г. в Постановлении Совета Труда и Обороны, которым – на базе московской ГИРД (Группы изучения реактивного движения), созданной с помощью ОСОАВИАХИМА в сентябре 1931 г., и ленинградской ГДЛ (Гидродинамической лаборатории) – был создан РНИИ (Реактивный научно-исследовательский институт), вошедший в ведение Наркомата тяжелой промышленности. Его начальником был назначен И.Т.Клеймёнов, а заместителем – 26-летний ракетчик С.П.Королёв.

Но обстоятельства вскоре сложились для Королёва так, что судьба поставила его перед годами суровых испытаний. Его отношения с Клеймёновым – из-за расхождения во взглядах – не сложились. Это побудило Королёва оставить пост заместителя, сосредоточившись только на роли разработчика ракет. В 1936 г., 1937 г. и особенно в 1938 г. в РНИИ при испытаниях случилась целая серия взрывов и пожаров.
А после «дела Тухачевского» в июне 1937 г. Клеймёнов, во многом связанный по работе РНИИ с маршалом-заговорщиком, уже в июле 1937 г. снимает свою характеристику, данную Королёву для вступления в ВКП(б), что стало для Сергея Павловича тяжёлым ударом. «Я не представляю для себя возможности остаться вне партии», – пишет он в райком в апреле 1938 г.


2 ноября 1937 г. по «делу Тухачевского» Клеймёнов был арестован. На допросах он дал показания и против Королёва. Что заставило Сергея Павловича в том же письме в райком бросить в адрес Клеймёнова слова: «Мне он очень много сделал плохого, и я жалею, что взял у него рекомендацию». Но 27 июня 1938 г. арестовывается уже и сам Королёв. По обвинению во «вредительстве» (взрывы, пожары), а также потому, что в 1931-1933 гг. был тесно связан сотрудничеством с председателем ЦС ОСОАВИАХИМА – участником заговора Р.Эйдеманом, а в 1932-1934 гг. – и с самим М.Тухачевским.

Защищая себя, Королёв пишет письма в инстанции. Одно из них – непосредственно Сталину. «Мое личное положение так отвратительно и ужасно, что вынужден просить у Вас заступничества и помощи…» Что ж, был между ними и такой не осуществившийся «контакт». А 27 сентября 1938 г. Верховная коллегия Верховного Суда СССР выносит приговор: «Осуждён на 10 лет ИТЛ с поражением в правах на 5 лет». 21 апреля1939 г. Королёв попадает на Колыму.

Однако в его защиту выступают, неоднократно обращаясь в Верховный суд с просьбой о пересмотре дела, выдающиеся советские летчики Валентина Гризодубова и Михаил Громов, что приводит к отмене приговора Военной коллегии. 10 июня 1940 г. срок ИТЛ был сокращен, и Королёв направляется в спецтюрьму НКВД УКБ-29. Где под руководством А.Туполева принимает участие в создании бомбардировщиков Пе-2 и Ту-2. И одновременно занимается разработкой управляемой аэроторпеды и нового варианта ракетного перехватчика. Поскольку уже шла война, последнее послужило причиной его перевода в 1942 г. в другое КБ строго закрытого типа ОКБ-16 при Казанском авиазаводе, где велись работы над ракетными двигателями. В начале 1943 г. Королёв уже назначается главным конструктором группы ракетных установок, а в июне 1944 г. – досрочно освобождается «со снятием судимости». После чего еще год – уже как вольнонаемный – работает в Казани, где заканчивает работу по ракетным ускорителям для военных самолетов.

Там же в конце 1944 г. Королёв узнает, что на вооружении гитлеровской армии появилось так называемое «оружие возмездия» – беспилотные самолеты Фау-1 и баллистические ракеты Фау-2, которые уже применются против Англии. Королёв немедленно отсылает в военные инстанции письма с конкретными предложениями о путях возрождения отечественного ракетного дела.
Ещё раньше на те же Фау обратил пристальное внимание и Сталин, получивший информацию о необычном оружии сначала от нашей военной разведки, а 13 июня 1944 г. – из «личного послания» У.Черчилля. Который, в частности, просил – после захвата Красной Армией немецкого испытательного ракетного полигона в польском городке Дебице – предоставить английским специалистам возможность ознакомиться с немецким оружием, которым гитлеровцы обстреливают Лондон.

Сталин согласие дал, но, естественно, позаботился о том, чтобы немецкая ракетная техника не стала только достоянием англичан. Одновременно он даёт указание советской военно-технической разведке немедленно разобраться в ракетном вопросе и самим добыть всю информацию по Фау. В Польшу с февраля 1945 г. выехала, облачившись в формы майоров и полковников, группа советских технических специалистов. После чего оттуда вскоре стали поступать первые отдельные детали немецких ракет…

Однако главные и основные ракетные центры Германии находились не в Польше, а в самой Германии. С 1942 г. это был полигон Пенемюнде (остров Узедом в Балтийском море), где в том же году состоялся первый успешный старт Фау-2 с потолком полета 80 км (позднее, в 1944 г., она достигала уже 188 км). Но после того как в июле 1943 г. завод и полигон были разбомблены мощнейшим налетом английской авиации из 600 «летающих крепостей», немцы, чтобы не нарушать непрерывность работ по Фау, перенесли их производство в глубь Германии, в Тюрингию, в труднодоступные горы Гарца близ города Нордхаузен.

И с августа 1943 г. вся сборка и серийный выпуск Фау-2 были сконцентрированы здесь, в ракетном центре «Дора», состоящем из научно-исследовательского комплекса, где разрабатывалась новейшая ракетная техника, и гигантского, связанного с ним, подземного завода «Миттельверк» на глубине 70 м в недрах горы Конштайн в 4 км от Нордхаузена. Здесь же, но уже в 25 км от Нордхаузена, в небольшом городке Бляйхероде находился еще один подземный ракетный завод. Оба они создавались трудом десятков тысяч узников-смертников Бухенвальда.

Военное применение созданных здесь Фау-2 по Лондону и Антверпену началось 7 сентября 1944 г., а последняя Фау-2 взлетела 14 февраля 1945 г.

Военные обстоятельства сложились так, что в Тюрингию, которая по Ялтинским договоренностям должна была войти в Советскую зону оккупации, успели раньше войти наши американские союзники. И быстро прибрали к рукам все ракетное хозяйство немцев вместе с его «мозговым центром» во главе с Вернером фон Брауном. За океан отбыло 345 вагонов с научным, техническим оборудованием, ракетами и почти всей документацией.

Вот тогда-то и выяснилось, что полученного всеми ими материала явно недостаточно (СССР достались только части ракет без чертежей и расчетов), чтобы понять, насколько немецкая техника ушла вперед (а ушла она вперед далеко!) и каковы наши перспективы в овладении немецкими наработками. Задача, поставленная Сталиным, оказалась намного сложнее, чем предполагалось, и ясно вырисовывалась перспектива всю технологию производства ракет и все расчеты делать самим и заново.

Постановлением Государственного комитета обороны уже 8 июля 1945 г. была создана специальная Советская научно-техническая комиссия по реактивной технике под руководством генерал-майора Л.М.Гайдукова. Грубо говоря, с одной задачей: в сжатые сроки найти хотя бы одну целую и годную Фау-2 или что-то близкое к этому. К осени 1945 г. одна спецгруппа Комиссии под руководством самого Гайдукова отправилась в Нордхаузен, а подполковнику С.Королёву, как руководителю другой спецгруппы – «Выстрел», Гайдуков поручил с 7 сентября организовать службу изучения технической подготовки ракет к пуску и всю систему стартов в Бляйхероде.

Но все поиски годной Фау-2, продолжавшиеся около года, закончились ничем. И когда стало абсолютно ясно, что все эти усилия уже ни к чему не приведут, Гайдуков и Королёв решили сосредоточиться на самостоятельном восстановлении Фау-2. Для чего возникла потребность объединить усилия всех разрозненных групп и специалистов, находящихся в Германии, Польше, Чехословакии и Австрии – в том числе и немецких! – в едином комплек­сном ракетном научном учреждении.

С целью решения этого вопроса Гайдуков и Королёв отправились в Москву, где в конце февраля 1946 г. их принял в Кремле Г.М.Маленков. Присутствовал на этой встрече и нарком вооружений Д.Ф.Устинов. Убедительный, оснащенный фактическими доказательствами доклад Королёва произвел на Маленкова хорошее впечатление, о чем он на следующий день сообщил И.В.Сталину. Тогда же была решена и судьба единого научно-исследовательского центра. Он был образован в Нордхаузене и получил название НИИ «Нордхаузен». Гайдуков вернулся в Германию в должности его руководителя, а Королёв – уже в звании полковника – его заместителя и главного инженера НИИ.
А уже в мае 1946 г. принимаются два важнейших Постановления Совета Министров СССР за подписями И.Сталина: 13 мая – о создании нового направления в оборонной промышленности – ракетостроения, а 15 мая – об открытии в подмосковном г. Калининграде (быв. Подлипки) на базе двух подмосковных подразделений – артиллерийского завода №88 и Специального конструкторского бюро – на­учно-исследовательского института НИИ-88, который становится головным предприятием по управляемым ракетам на жидком топливе. 9 августа 1946 г. Приказом по Министерству вооружений Сергей Павлович Королёв назначается Главным конструктором баллистических ракет дальнего действия и начальником отдела в этом НИИ-88.

Королёв сразу же горячо взялся за работу, начав её со сборки трофейных немецких Фау-2, их отладки и производства пусков. Но из 11 пусков, состоявшихся с 18 октября по 13 ноября, 6 пока оказались неудачными. Поэтому, занимаясь изучением немецкой техники, Королёв параллельно работает и над созданием первой отечественной ракеты Р-1 – советской модификации Фау-2 из отечественных материалов. И теперь уже есть о чем докладывать и в Кремле.

И 14 апреля 1947 г. такое Совещание по конкретным вопросам ракетной техники в кабинете Сталина состоялось. Планировалось оно на 6 вечера, а доклад о состоянии дел в ракетостроении должен был делать С.П.Королёв. В кабинете Сталина были В.М.Молотов, Л.П.Берия, Г.М.Маленков, В.А.Малышев, Д.Ф.Устинов… Здесь и произошла единственная личная встреча Королёва со Сталиным. Даём воспоминания о ней самого Сергея Пав­ловича.

«…Мы ожидали в приемной и вошли. Волнение охватило меня…» И вышло так, что все стулья за столом заседаний оказались заняты. Королёв хотел сесть поодаль, но Сталин взял одной рукой стул у стены и усадил за стол заседаний, обратившись к Маленкову: «Подвинься, дай присесть Королёву».

А затем стал слушать доклад. Как всегда, внимательно. То сидя за столом, то прохаживаясь по ковру. Почти не вынимая изо рта и посасывая потухшую трубку. «Много спрашивал и много пришлось говорить… Чувствовалось, что он (Сталин) имеет полное представление о ракетах… Его интересовали скорость, дальность и высота полета, полезный груз, который ракета может нести. Особенно с пристрастием он расспрашивал о точности попадания в цель…»

Потом доклад стали обсуждать и возник вопрос о сроках. Королёв подумал и сказал: «Не меньше полугода». Сталин полушутя попросил: «Сергей Павлович, вы подумайте над сроками, а то ведь просчитаетесь со сроками, и Берия вас не простит». Но Королёв настоятельно повторил: «Не меньше полугода». Хотя, сам побывав в местах не столь отдаленных, знал, что могло последовать. Недаром же после, вспоминая об этом, грустновато пошучивал: «…Не дай Бог, сорви эти сроки, пришлось бы нам шагать босичком по шпалам до самого Магадана…»

Принятое по итогам совещания решение подытожил Сталин: «…Я считаю, что у ракетной техники большое будущее. Ракету надо принимать на вооружение. И пусть товарищи военные приобретают опыт в эксплуатации ракет». А вот восприятие атмосферы совещания Королёвым: «…Устинов говорил, что слишком много было сказано о нас (ракетчиках) в розовом свете, но я с этим не могу согласиться… Где же, как не у товарища Сталина, можно говорить легко и то, что думаешь, чего хочешь… Эти часы пролетели незаметно. Как заботливо говорил он о всех нас и как глубоко направил по правильному пути наш труд. А ведь многое из того, с чем мы пришли, придется делать по-иному. И как это хорошо и ясно всё стало… Великое мне выпало счастье побывать у товарища Сталина».

Королёв также понравился Сталину. И его доклад о новой ракете Р-1, и ответы на вопросы свидетельствовали о полном владении материалом. И можно сказать, что вышел Королёв из кабинета Сталина совсем другим – сразу многими «узнаваемым» человеком. Во всех коридорах партийной и государственной власти.

В 1948 г. уже начинаются летно-конструкторские испытания ракеты Р-1, и 10 октября состоялся ее первый успешный запуск. Хотя летела ракета пока еще недостаточно точно. Но 28 ноября 1950 г. она уже успешно сдается на вооружение с дальностью полета – 270 км. Параллельно ведутся работы и по ракете Р-2 с дальностью полета – 550 км. В октябре 1949 г. проводятся её испытания, а 27 ноября 1951 г. она тоже принимается на вооружение.

25 апреля 1950 г. Постановлением Совета Министров за подписью Сталина НИИ-88 реорганизуется и на его базе создаются три самостоятельных конструкторских бюро по отдельным направлениям. С.Королёв назначается начальником и Главным конструктором ОКБ№1 в подмосковном Калининграде (ныне г. Королёв).

А 15 февраля 1953 г. Сталин, который до последних дней своей жизни не упускал из виду оборонные вопросы, в том числе и ракетное дело, подписал последнее (до его кончины оставалось уже менее 3-х недель) Постановление Совмина о строительстве в СССР межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Королёв же – в эти же самые дни – уже проводил испытания новых боевых ракет Р-5 на полигоне Капустин Яр (Астраханская область).

А 1 марта со Сталиным случается удар, и вся страна буквально сжалась в тревожном ожидании. В четверг 5 марта 1953 г. Королёв, еще не зная о кончине вождя, пишет с Капустина Яра жене в Москву: «Тревога не оставляет сознание ни на минуту. Что же с ним (Сталиным) будет и как хочется, чтобы всё было хорошо».

Затем 6 марта: «Умер наш товарищ Сталин…Так нестерпимо больно на сердце, в горле комок, и нет ни мыслей, ни слов, чтобы передать горе, которое всех нас постигло. Это действительно всенародное, неизмеримое горе – нет больше нашего родного товарища Сталина… В самые трудные минуты жизни всегда с надеждой и верой взоры обращались к товарищу Сталину. Сталин – это свет нашей жизни, и вот его теперь нет с нами…» 7 марта: «Не могу ни за что взяться и собраться с мыслями».

8 марта: «Как страшно тяжело на сердце». Наконец в день прощания, 9 марта: «Слушали по радио похороны товарища Сталина. Как страшно тяжело.. Я плакал… Кроме неисчерпаемого народного горя к тому, что было сказано… добавить нечего. Наш товарищ Сталин будет вечно жить с нами».

Вот такими были отношения между ними. Вождем и Главным конструктором. Сталиным и Королёвым. Остаётся только добавить, что свой первый запуск ракеты Р-5 на максимальную дальность – 1200 км Королёв осуществил почти на сороковины Сталина – 19 апреля 1953 г., а в июле 1953 г. он стал коммунистом, как говорили прежде, Сталинского призыва.


СТАЛИН И КОРОЛЁВ



Tags: Сергей Королев, Сталин
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo aloban75 ноябрь 15, 11:30 91
Buy for 50 tokens
На основе работ Ольги Ширниной, которая занимается колоризацией исторических фотографий, сделал такую вот подборку к 102-й годовщине Великого Октября. Герои, спасшие страну, избавившие наш народ от рабства и положившие путь к освобождению человечества от оков эксплуатация и отчуждения.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments