Category: армия

Алые паруса

Советско–финская война: необходимый упреждающий удар (83 фото)

01


80 лет назад, 30 ноября 1939 года, началась советско-финляндская война.


Советско–финская война: необходимый упреждающий удар

С молчаливого согласия большинства отечественных историков советско–финская война стала белым пятном в истории Советской державы и её армии. Тема советско-финского конфликта уже с середины восьмидесятых годов минувшего века стала весомым козырем в руках выплывших на волне перестроечной «гласности» русофобских и антисоветских псевдоисториков. Помнится, как в то не столь далёкое время в нашем обществе стало модным и востребованным яростно критиковать свою страну и свою историю. Частные разговоры о том, что «это всё не то», подкреплялись регулярными публикациями «прогрессивных исследователей». Они, в свою очередь, выдавали в своих «научных трудах» немыслимые цифры советских потерь в людях и технике, обвиняли в бездарности и самодурстве советских командиров. К слову сказать, это относилось как к периоду Зимней войны, так и к трагическим событиям первых месяцев Великой Отечественной.

Collapse )



promo aloban75 november 15, 11:30 91
Buy for 50 tokens
На основе работ Ольги Ширниной, которая занимается колоризацией исторических фотографий, сделал такую вот подборку к 102-й годовщине Великого Октября. Герои, спасшие страну, избавившие наш народ от рабства и положившие путь к освобождению человечества от оков эксплуатация и отчуждения.…
Алые паруса

Дезертирство в русской императорской армии / Неизвестные трагедии Первой мировой

Горе тому воюющему государству, где такая опасная и неправильная вещь, как дезертирство, воспринимается народными массами в качестве рациональной формы протеста. Достаточно сравнить. В начальный период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. поражения на фронте были гораздо более тяжелыми, нежели в 1914–1917 гг., государственное давление — куда более жестоким, а военный труд — до предела изматывающим. Тем не менее дезертирство исчислялось существенно меньшими цифрами, что говорит о доверии народа Советской власти, и своей готовности к несению жертв для победы в войне над фашизмом.




Примеры резкого скачка дезертирства дают тяжелые поражения на фронте. Это Россия лета 1915 года, Сербия последних двух месяцев 1915 года, Австро-Венгрия лета 1916 года, Румыния осени 1916 года, Франция конца весны 1917 года. Осенью 1918 года страны Центрального блока, за исключением Германии, испытали на себе, что такое развал действующих армий, когда целые дивизии и корпуса разбегаются по домам. Например, болгарская армия после прорыва Салоникского фронта вообще вся разошлась домой. Таким образом, дезертирство в период Первой мировой войны — это реакция на обстановку на фронте и характеризуется как явление, присущее крестьянскому социуму.

Как бы то ни было, закон суров, но это закон — гласит древнеримское право, легшее базисом в современную Романо-германскую правовую систему. Справедливо, что уклонение от воинской службы неминуемо должно влечь за собой жестокое наказание. За добровольную сдачу в плен военно-полевые суды выносили заочные смертные приговоры, а семьи добровольно сдавшихся лишались права на получение пособий.

Характерно, что российская бюрократия часто приравнивала семьи солдат, пропавших без вести, к дезертирам именно в отношении выплаты пайковых пособий, выдававшихся государством для поддержания солдатских семей. Отмечается, что «некоторые солдатки и члены их семей во время Первой мировой войны 1914–1918 гг. все же были лишены пособия. Полная неопределенность ожидала солдатку в случае, если ее муж пропадал без вести. В этой ситуации солдатская жена лишалась не только пособия, но и юридической дееспособности. У солдатки отсутствовал и вдовий вид, с которым можно было получать пенсию или обращаться в благотворительные организации. Лишались права на получение продовольственного пособия и семьи запасных нижних чинов, бежавших со службы или добровольно сдавшихся в плен… семьи таких солдат обрекались на нищету и бесправие, а на их страдания власти не обращали никакого внимания».

Collapse )



Алые паруса

Кидалова по-английски / Гибель Северо-Западной армии генерала Юденича в эстонских концлагерях в 1919




Пришло время проявиться на свет и британским «странностям». Они были столь заметны, что бросились в глаза даже красным историкам. Вместо того, чтобы передать сдавшиеся миноносцы белым, трофейные корабли передаются британцами в… состав эстонского военно-морского флота. Но такой стране только месяц от роду! Ничего теперь у неё есть флот – эсминцы «Вамбола» («Спартак») и «Леннук» («Автроил»). Поиграв в «морской бой», через 15 лет эстонцы продадут эти корабли в Перу, где они и закончат свою службу. Это новый способ уничтожения флота – теперь нет русских эсминцев, а есть эстонские! Англичанами решены сразу четыре задачи: красные ослаблены, белые не усилены, у эстонцев свои корабли, русский флот лишился двух эсминцев…

Тем временем, ситуация поменялась. Эстония была «освобождена» от большевиков, а белогвардейцы теперь находились там на правах бедных родственников. Антанта, активно одевавшая и вооружавшая эстонцев, белым не давала ничего. Они с завистью смотрели на одетых с иголочки эстонских солдат. В конце концов, всех белых добровольцев собрала идея войны с большевизмом, а в Эстонии его уже не было.

Генерал-майор А. П. Родзянко (родной брат бывшего главы Государственной Думы), возглавивший Северный корпус, начинает планировать наступление. В это время и родится название, под которым белогвардейцы шагнули в историю – Северо-западная армия.

Как вы думаете, когда и кто совершил первый авианалет на Петербург – Петроград – Ленинград в его нынешних границах? Первыми на ум приходят немецкие самолёты, но пальму первенства у них украли именно британские лётчики. 18-го июня 1919 года, группа базирующихся на территории Финляндии английских самолётов сбросила бомбы на Кронштадт. Этот день и открыл печальную статистику питерских бомбёжек. С тех пор налёты стали регулярными: 29, 30 и 31 июля – бомбёжки; с 1-го по 13-е августа – почти ежедневные налёты английских самолётов. В результате 3-го августа Кронштадт подожжён с четырёх сторон. Британские лётчики не менее пунктуальны, чем немецкие. Все налёты, утром и вечером – по часам, в одно и тоже время. Эффективность их крайне низка, как впрочем, и потери самих самолётов. Зенитной артиллерии Кронштадта удалось впервые сбить вражеский аэроплан, только через три месяца после начала бомбардировок.

После упущенного благодаря англичанам шанса с восставшими фортами, начинает сказываться её неподготовленность к столь масштабному наступлению. Начинает ощущаться нехватка командного состава, так как много офицеров, причём лучших, убито и ранено. Новыми пополнениями некому командовать.

В то же самое время у белых заканчиваются боеприпасы. Помощь обещали, приезжавшие союзные миссии. Они же сообщили, что все поставки будут осуществляться через Юденича, который в июне 1919 года указом Верховного правителя России адмирала. Колчака был назначен главнокомандующим войсками. «На запрос мой, почему не приходят обещанные орудия, винтовки, обмундирование, автомобили и так далее, – пишет в мемуарах генерал Родзянко – английские представители давали категорические заявления, что пароходы уже погружены, вышли из Англии и вот-вот прибудут в Ревель».


Collapse )



Алые паруса

Константин Симонов: Военный корреспондент («Литература и искусство» от 11 июля 1942 года)


Военные корреспонденты Константин Симонов и Евгений Петров

Это не статья и не воспоминания — это просто несколько страниц из дневника, касающиеся чудесного товарища и попутчика на фронтовых дорогах, человека, потерю которого я (наверное, как и многие другие) все еще не могу себе ни представить, ни пережить.

Мне пришлось пробыть с Евгением Петровичем Петровым бок о бок всю его последнюю фронтовую поездку, из которой вернулся он, — поездку на Север. Мне хочется рассказать об этом месяце, проведенном с ним вместе, потому что, хотя до этого я был знаком с ним несколько лет, узнал его по-настоящему только здесь.

Север…

До штаба части нам приходится шесть или семь километров идти через скалы с проводником. Идти довольно трудно, особенно с непривычки. Мы с проводником налегке, в фуфайках, а Петров в шинели. Кроме того, у него тяжеленная полевая сумка с обстоятельно упакованными предметами первой необходимости и фляга. На подъемах он задыхается, — дает себя знать не особенно здоровое сердце. По праву молодости, сначала я, а потом наш проводник, уговариваем Петрова отдать нам хотя бы сумку и фляжку. Но все уговоры напрасны. Пыхтя и отдуваясь, Петров все-таки сам «с полной выкладкой» добирается до штаба и там, освободившись от всей амуниции, говорит, еще с легкой одышкой, но с заметным торжеством в голосе:

— Вот и все в порядке — и дошел и не отстал. И очень правильно. А то мы привыкли на Западном — все на машинах да на машинах. А здесь пешочком, а все-таки выходит.

В этих словах чувствуется удовольствие от того, что ни пятнадцать лет разницы, ни больное сердце, ни отсутствие такого рода тренировки не могут ему помешать ходить и лазить наравне с молодыми.


Collapse )



Алые паруса

Хроники белого террора - Ноябрь 1917 г.




В Петрограде известный правый деятель, создатель «Союза Михаила Архангела» В. М. Пуришкевич (скрывался в городе по поддельному паспорту на фамилию Евреинов) говорил участникам своей подпольной антисоветской группы «Русское собрание»:

«Необходимо… ударить в тыл и уничтожать их беспощадно: вешать и расстреливать публично в пример другим. Надо начать со Смольного института и потом пройти по всем казармам и заводам, расстреливая солдат и рабочих массами»[55].

Организация Пуришкевича состояла в значительной степени из офицеров. Среди ее членов были генералы Д. И. Аничков, К. И. Сербинович (оба выпускника Академии Генштаба), доктор, зауряд-полковник В. П. Всеволожский (Председатель Санкт-Петербургского/Петроградского Автомобиль-Клуба в 1912–1916 гг. и с весны до осени 1917 г.), полковник Ф. В. Винберг (уехал позднее в Киев), инженер Парфенов, поручик Н. А. Штыров, капитан Д. В. Шатилов, прапорщик Е. Зелинский, штабс-ротмистр барон де Боде, бывший председатель монархистского союза студентов-академистов Н. О. Граф, юнкера С. А. Гескет и герцог Д. Г. Лейхтенбергский, офицер П. Н. Попов (более известный как П. Н. Шабельский-Борк). Часть из них примет впоследствии активное участие в Белом движении, в т. ч. в осуществлении его репрессивной практики.


Collapse )


Алые паруса

Карательные экспедиции с массовыми расстрелами подданных в эпоху Николая II




Дмитирий Лысков


На "Вестях" у Соловьева обсуждают Столыпина...

Традиционно дошли до военно-полевых судов. А я хочу напомнить, что в Российской империи кроме военно-полевых "скорострельных" судов активно применялись карательные экспедиции с массовыми бессудными расстрелами подданных. Об этом почему-то никто не вспоминает.

Вот пример - карательная экспедиция полковника Римана на Московско-казанской железной дороге в декабре 1905 года. Владимир Гиляровский по горячим следам записал рассказ ее непосредственного (и невольного) участника - обер-кондуктора Т.В. Голубева:

«16 декабря я вышел на дежурство с бригадой. На вокзале — войска. Времени 9 час. утра. Я осмотрел поезд, а в товарные вагоны вкатили два орудия... В передние классные вагоны поставили два пулемета.

Впереди нашего поезда стоял еще паровоз с одним вагоном, в нем находились, под командой поручика Костенко, солдаты железнодорожного батальона… Его «шеф-поезд» шел за версту впереди. Мы за ним.

...Эшелоном командовал полковник Риман. Поезд тронулся… Вот и Сортировочная. Следы погрома. Вагоны разгромлены. Товары, мука, хлеб разбросаны по путям...

Около погромленных вагонов были люди: кто с лошадью, кто с санками — они забирали грузы; некоторые, завидя нас, кричали: «Да здравствует свобода!»

Солдаты стреляли в них из окон, а некоторые с площадок. Стреляли без разбору. Люди падали, бились на снегу, ползли, оставляя кровавые следы. Вот народ бросил все и побежал в поле, а кто остался у лошадей и саней, тех всех перебили. Женщина укрылась за сарай ассенизации со своими санками. Муж ее убежал, а ее застрелили.



Collapse )



Алые паруса

«Довести ненависть к большевикам до озверения». Полк С.Н. Балаховича в Лужском уезде в 1918 г.

Позиция Балаховича к советской власти с самого начала не была честной. Используя свою временную безнаказанность, вызванную слабостью власти, и время от времени «доказывая» лояльность, он занимался укреплением личной власти и тайным обогащением, одновременно завязав надёжные контакты на будущее с контрреволюционным подпольем. Его переход на сторону белых был неизбежен и задерживался только обстановкой и отчасти личными мотивами.


Станислав Булак-Балахович генерал Белой гвардии и Войска Польского, ранее служивший в РККА


Рассказывая о последних днях пребывания немцев в Пскове в конце 1918 г. и формировании в нём белой армии, белоэмигрант В. Горн упомянул о примечательном эпизоде:

«Фактически всю власть вскоре захватили офицеры Балахович и Пермыкин. Они пришли тихонькие, скромненькие, но дурная слава ползла за ними по пятам. Оба офицера только что бежали из советской армии, считались там ярыми защитниками советской власти и в сем качестве успели кроваво и невероятно жестоко усмирить восстание лужских крестьян. Явившись теперь в Псков, они почувствовали подозрительное к себе отношение и потому в первый же день обратились к населению с печатным заявлением, в коем уверяли нас, что солдаты их не обидят населения и что отряд их пришёл грудью защищать край от большевиков. В частной беседе перед офицерами эти господа оправдывали свою гнусную роль у большевиков “соображениями высшей политики”. “Да, — говорилось примерно, — мы усмиряли лужских крестьян, да, усмиряли кроваво, жестоко, но делалось это с определённой целью, — довести ненависть крестьян к большевикам до озверения, утопить в пламени народного гнева комиссарьё автоматически…” Слушали и, конечно, не верили их циничному вранью, но в тот момент хватались за них, как за кучку более или менее энергичных людей»[1].

Collapse )


Алые паруса

Хроники белого террора. 28 октября (10 ноября) 1917 г





28 октября 1917 г. юнкера, освобождавшие от красноармейцев Московский Кремль, взяли в плен сдавшихся им в ходе переговоров солдат 56-го запасного пехотного полка, а также охрану кремлевского арсенала. Им было приказано выстроиться, якобы для проверки, у памятника Александру II, а затем по безоружным людям (спустя час после построения, согласно воспоминаниям слесаря Арсенала Карзыкина[44]) внезапно был открыт пулеметный и ружейный огонь[45]. Солдат 56-го полка расстреливали у памятника Александру II, солдат арсенала – во дворе арсенала[46].

Согласно ряду советских данных (скорее всего завышенных) в результате было убито около 300 человек[47]. Данная цифра характеризует, на наш взгляд, общее количество пострадавших, включая и раненых. Встречающаяся же цифра в 500 жертв (В. Б. Жиромская[48]) имеет скорее отношение к общей численности лиц, подвергнувшихся обстрелу со стороны юнкеров. Критически настроенный к советской власти известный историк С. П. Мельгунов приводил два свидетельства о кремлевских расстрелах. О минимальных солдатских потерях в 15 человек говорил Филатьев, при этом указывая, что и юнкеров погибло также 15 человек. Большие приведенные потери характерны для прокурора московской судебной управы Стааля, который писал, что юнкера потеряли одного человека, а расстреляли 101[49]. Очевидно, что эти данные очень различаются и вызывают сомнения как в отношении погибших солдат в одном случае, так и в отношении погибших юнкеров во втором. Однако уже эти свидетельства показывают противоречивость данных. Цифры жертв и обстоятельства расстрела приводятся также в описаниях других очевидцев и участников событий, признающих сам факт массового расстрела.

Присутствовавший при указанном расстреле начальник кремлевского арсенала генерал М. Н. Кайгородов оставил мемуары, где описывал, как после этой перестрелки долго подбирали различные фрагменты человеческих тел. Сам расстрел в его описании выглядел следующим образом: «Солдаты склада в количестве 500 человек (выделено мной. – И. Р.) были построены без оружия перед воротами арсенала. Несколько юнкеров делали расчет. В это время раздалось откуда-то несколько выстрелов, затем юнкера открыли огонь из пулеметов и орудия от Троицких ворот. Выстроенные без оружия солдаты склада падали как подкошенные; раздавались крики и вопли, все бросились обратно в ворота арсенала, но открыта была только узкая калитка, перед которой образовалась гора мертвых тел, раненых, потоптанных и здоровых, оставшиеся раненые стонали; лежали обезображенные трупы»[50].


Collapse )

Алые паруса

«Здесь ад. Русские не хотят уходить из Москвы. Они наступают»



Из писем немецких солдат из-под Москвы.
*
Начало советского контрнаступления под Москвой 5 декабря 1941 г. вызвало у большого числа немецких военнослужащих панические настроения.


Хорошо сведущие в истории немцы стали вспоминать о судьбе армии Наполеона. Многие солдаты и офицеры вермахта осознали, что рассчитывать на скорое завершение кампании теперь не приходится, а счастливое возвращение домой — под большим вопросом. В декабре 1941 г. они почувствовали, что противник способен не просто сопротивляется, но и с успехом уничтожать немецкие войска. Подобные мысли прозвучали в письме унтер-офицера Рихарда Ригера своим родителям в Вюртемберг:

  • «...Теперь война приняла другие формы, и борьба с каждым днем делается все ожесточеннее. Сложились такие условия, на которые никто не рассчитывал и которые нельзя сравнить с прежними...».


«Судьба Наполеона и замерзших в 1812 году французских солдат», как утверждали в декабре 1941 г. германские пленные, угнетающе действовала на личный состав группы армий «Центр». Моральные силы немцев были до предела перенапряжены. Какое-то время осознать тот факт, что Германия не застрахована от поражения в войне с Советским Союзом, им (как ни парадоксально) препятствовали непрекращающиеся атаки советских дивизий, смертельная опасность, нависшая над каждым военнослужащим. Шок от неожиданного русского наступления не давал возможности размышлять здраво. Однако есть все основания полагать, что паника, которая охватила тогда войска группы армии «Центр», затронула самые основы морального духа немецких солдат, подорвала их веру в непобедимость германской армии. В декабре 1941 г. рядовой А. Фольтгеймер в письме своей жене жаловался:

  • «Здесь ад. Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать. Каждый час приносит страшные для нас вести... Умоляю тебя, перестань мне писать о шелке и резиновых ботиках, которые я обещал тебе привезти из Москвы. Пойми — я погибаю, я умру, я это чувствую...».


Collapse )